?

Log in

типаж - А сейчас мы остановим всё производство ROCKWOOL в Дании! [entries|archive|friends|userinfo]
Сергей Баранчеев

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

типаж [Nov. 20th, 2011|05:13 pm]
Сергей Баранчеев
[Tags|, ]

Прочитал дневник некоего В. В. Катаняна ("Лоскутное одеяло", М.: Вагриус, 2001). Заинтересовался этой личностью... весьма характерный представитель группы советских привилегированных, классический такой...

Итак, был такой Василий Васильевич Катанян (1924-1999) – советский режиссёр-документалист. В рамках своей профессии он славы не снискал, его фильмография состоит дежурных официозных лент, таких, как «Будапешт: братская встреча», «Заключительный концерт Всесоюзного фестиваля народного творчества», «Асуан – символ дружбы», «На празднике народной Монголии», «Ленину посвящается», «Мы с тобой, Куба», «Юные ленинцы», «СССР с открытым сердцем», записей концертов некоторых артистов и тому подобного. Сложно объяснить такой выбор сюжетов давлением цензуры – в 1989 году, как раз тогда, когда снимать можно стало абсолютно всё, причём за государственные деньги и с гарантированным прокатом, Катанян уходит на пенсию, не пытаясь создать какую-нибудь остро-проблемную картину, разоблачительную (заказов на лениниану-то больше не было). Красноречивое свидетельство и его способностей, и его отношения к своему ремеслу.

Материальное благосостояние даже скромного режиссёра, снимающего альманахи «Пионерия» и «По Советскому Союзу», при социализме было отменным: Катанян постоянно ездил в Западную Европу, имел в домашнем собрании работы Леже и Коровина…Заслуженный деятель искусств, лауреат Ленинской премии.

Несмотря на личную заурядность, В. В. Катанян был в тесных дружеских отношениях  с самыми заметными деятелями советской культуры – Андреем Вознесенским, Георгием Жжёновым, Людмилой Зыкиной, Юрием Никулиным, Сергеем Параджановым, Майей Плисецкой, Аркадием Райкиным, Эльдаром Рязановым, Иннокентием Смоктуновским и многими другими. В Париже его принимали Ив Сен-Лоран и Луи Арагон, в Москве к нему домой заходили французский и немецкий послы.

Такой статус Катаняна объясняется прежде всего его родственными связями – он был пасынком Лили Брик, сыном последнего из её мужей, ведущего специалиста по Маяковскому Василия Катаняна-старшего. Благодаря этому обстоятельству Катанян имел обширные связи и среди советской, и среди французской (через Эльзу Триоле, сестру Лили Брик) культурной элиты, своеобразного «высшего света» тех лет, и с помощью этих связей успешно строил свою жизнь.

Как родственник Лили Брик он и воспринимался своими знакомыми. Так, Майя Плисецкая, упоминая в своих мемуарах визиты в дом Катаняна, постоянно пишет: «Я пошла к Брикам», «У Бриков» и т. д., хотя Осип Брик, когда-то первый муж Лили, умер ещё в 1945 году и никакого отношения ни к старшему, ни к младшему Катанянам не имел.

После смерти Лили Брик В. В. Катанян унаследовал отблеск её харизмы, сам стал считаться авторитетом в вопросах, связанных с Маяковским, консультировал исследователей творчества поэта, писал статьи и книги о Лиле и Маяковском, давал интервью. Татьяна Яковлева, Вероника Полонская, Патриция Томпсон и… Катанян-младший – вот кто стал главным объектом внимания журналистов на рубеже 80-х-90-х, когда расцвела мода на сенсационные расследования обстоятельств жизни поэта.

Итак, Василий Васильевич был всем в своей жизни обязан левой идеологии: и работой над щедро оплачиваемыми фильмами-однодневками, и дружбой знаменитых друзей вдовы Маяковского, и вниманием ценителей Маяковского, и даже приглашениями в Париж от Французской компартии (посредством Эльзы Триоле).

Тем не менее, дневник Катаняна большей частью состоит из постоянного, всё усиливающегося шипение в адрес коммунистов. Сперва оно касается бытовых неустройств, служебных склок, цензуры, потом всё больше педалируется тема политических репрессий и антисемитизма. Шипение усиливается, усиливается и, наконец, с началом перестройки, прорывается набором самых примитивных «демократических» штампов, как будто не человек пишет, а «идейно-крепкий речекряк», насладитесь:

«Страшный шорох утренних газет. Некая Нина Андреева, не к ночи будет помянута, написала просталинскую, реставрационную статью и послала её в «Советскую Россию». Это было отступление от перестройки и гласности. Вся страна замерла. Неужели поворот обратно?» (с. 344).

Про события 19-22 августа 1991 года: «Все чего-то ждали от Ельцина, знать, что он жив и защитит нас от этого ужаса» (с. 402). «Мы с Инной наделали бутербродов, сварили кофе в нескольких термосах и, погрузив всё в каталку, двинулись к Белому дому. Там уже все были перекормлены и напоены. Строго нас спрашивали: «Кофе настоящий или растворимый?» и, услышав, что настоящий, разрешали наливать" (с. 403).

Про события 4 октября 1993 года: «По телеку мы увидели, что по мосту идут наши парламентёры на переговоры в Белый дом к Верховному совету. Стрельба затихла с двух сторон. Вроде бы перемирие. И я собрался на кухню, что выходит окнами в сторону Белого дома. Инна закричала: «Ты обезумел, как можно верить Руцкому, они начнут палить, попадут в окно, и ты взлетишь к чёртовой бабушке!» (с. 426).

«С пятницы на субботу в Петербурге убили Старовойтову. Ужасно! Хоронили её в 8 вечера, и Гайдар призвал всех по ТВ в знак траура погасить у себя в квартире на две минуты свет. Мы погасили и посмотрели в окно: свет погасили в считанных окнах! Какое бездушие, серость, равнодушие. Чего же хотеть от такого бесчувственного быдла» (с. 516).

Обидно за автора «Клопа», конечно, какого биографа он обрёл. И ещё – как же называть тип таких людей, как Василий Васильевич Катанян?
linkReply

Comments:
[User Picture]From: vzzhbzl
2011-11-20 02:06 pm (UTC)
представил себе уебанов, подсчитывающих кол-во затемненных окон. Жить стало еще смешнее.
(Reply) (Thread)